Яндекс.Метрика


Винни-Пух и Все-Все-Все

Многие из них даже вылетели из гнезда и стали летать вокруг Тучки, когда она запела второй куплет песни. А одна пчела вдруг на минутку присела на нос Тучки и сразу же снова взлетела. —Кристофер — ай!— Робин!— закричала Тучка. —Что? —Я думал, думал и наконец всё понял. Это неправильные пчёлы! —Да ну? —Совершенно неправильные! И они, наверно, делают неправильный мёд, правда? —Ну да? —Да. Так что мне, скорей всего, лучше спуститься вниз. —А как?— спросил Кристофер Робин. Об этом Винни-Пух как раз ещё и не подумал. Если он выпустит из лап верёвочку, он упадёт и опять бумкнет. Эта мысль ему не понравилась. Тогда он ещё как следует подумал и потом сказал: —Кристофер Робин, ты должен сбить шар из ружья. Ружьё у тебя с собой? —Понятно, с собой,— сказал Кристофер Робин.— Но если я выстрелю в шарик, он же испортится! —А если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я,— сказал Пух. Конечно, тут Кристофер Робин сразу понял, как надо поступить. Он очень тщательно прицелился в шарик и выстрелил. —Ой-ой-ой!— вскрикнул Пух. —Разве я не попал?— спросил Кристофер Робин. —Не то чтобы совсем не попал,— сказал Пух,— но только не попал в шарик! —Прости, пожалуйста,— сказал Кристофер Робин и выстрелил снова. На этот раз он не промахнулся. Воздух начал медленно выходить из шарика, и Винни-Пух плавно опустился на землю. Правда, лапки у него совсем одеревенели, оттого что ему пришлось столько времени висеть, держась за верёвочку. Целую неделю после этого происшествия он не мог ими пошевелить, и они так и торчали кверху. Если ему на нос садилась муха, ему приходилось сдувать её: «Пухх! Пуххх!» И, может быть — хотя я в этом не уверен,— может быть, именно тогда-то его и назвали Пухом. —Сказке конец?— спросил Кристофер Робин. —Конец этой сказке. А есть и другие. —Про Пуха и про меня? —И про Кролика, про Пятачка, и про всех остальных. Ты сам разве не помнишь? —Помнить-то я помню, но когда хочу вспомнить, то забываю… —Ну, например, однажды Пух и Пятачок решили поймать Слонопотама… —А поймали они его? —Нет. —Где им! Ведь Пух совсем глупенький. А я его поймал? —Ну, услышишь — узнаешь. Кристофер Робин кивнул. —Понимаешь, папа, я-то всё помню, а вот Пух забыл, и ему очень-очень интересно послушать опять. Ведь это будет настоящая сказка, а не просто так… вспоминание. —Вот и я так думаю. Кристофер Робин глубоко вздохнул, взял медвежонка за заднюю лапу и поплёлся к двери, волоча его за собой. У порога он обернулся и сказал: —Ты придёшь посмотреть, как я купаюсь? —Наверно,— сказал папа. —А ему не очень было больно, когда я попал в него из ружья? —Ни капельки,— сказал папа. Мальчик кивнул и вышел, и через минуту папа услышал, как Винни-Пух поднимается по лесенке: бум-бум-бум. В которой Винни-Пух пошёл в гости, а попал в безвыходное положение
Как-то днём известный своим друзьям, а значит, теперь и вам, Винни-Пух (кстати, иногда для краткости его звали просто Пух) не спеша прогуливался по Лесу с довольно важным видом, ворча себе под нос новую песенку. Ему было чем гордиться — ведь эту песенку-ворчалку он сам сочинил только сегодня утром, занимаясь, как обычно, утренней гимнастикой перед зеркалом. Надо вам сказать, что Винни-Пух очень хотел похудеть и потому старательно занимался гимнастикой. Он поднимался на носки, вытягивался изо всех сил и в это время пел так: —Тара-тара-тара-ра! А потом, когда он наклонялся, стараясь дотянуться передними лапками до носков, он пел так: —Тара-тара-ой, караул, трам-пам-па! Ну, вот так и сочинилась песенка-ворчалка, и после завтрака Винни всё время повторял её про себя, всё ворчал и ворчал, пока не выучил её всю наизусть. Теперь он знал её всю от начала до конца. Слова в этой Ворчалке были приблизительно такие: Тара-тара-тара-ра! Трам-пам-пам-тарарам-пам-па! Тири-тири-тири-ри, Трам-пам-пам-тиририм-пим-пи! И вот, ворча себе под нос эту Ворчалку и размышляя — а размышлял Винни-Пух о том, что было бы, если бы он, Винни, был не Винни-Пухом, а кем-нибудь совсем-совсем другим,— наш Винни незаметно дошёл до песчаного откоса, в котором была большая дыра. —Ага!— сказал Пух. (Трам-пам-пам-тирирам-пам-па!) — Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра — это нора, а нора — это Кролик, а Кролик — это подходящая компания, а подходящая компания — это такая компания, где меня чем-нибудь угостят и с удовольствием послушают мою Ворчалку. И всё такое прочее! Тут он наклонился, сунул голову в нору и крикнул: —Эй! Кто-нибудь дома? Вместо ответа послышалась какая-то возня, а потом снова стало тихо. —Я спросил: «Эй! Кто-нибудь дома?» — повторил Пух громко-громко. —Нет!— ответил чей-то голос.— И незачем так орать,— прибавил он,— я и в первый раз прекрасно тебя понял. —Простите!— сказал Винни-Пух.— А что, совсем-совсем никого нет дома? —Совсем-совсем никого!— отвечал голос. Тут Винни-Пух вытащил голову из норы и задумался. Он подумал так: «Не может быть, чтобы там совсем-совсем никого не было! Кто-то там всё-таки есть — ведь кто-нибудь должен же был сказать: „Совсем-совсем никого!“» Поэтому он снова наклонился, сунул голову в отверстие норы и сказал: —Слушай, Кролик, а это не ты? —Нет, не я!— сказал Кролик совершенно не своим голосом. —А разве это не твой голос? —По-моему, нет,— сказал Кролик.— По-моему, он совсем, ну ни капельки не похож! И не должен быть похож! —Вот как?— сказал Пух. Он снова вытащил голову наружу, ещё раз задумался, а потом опять сунул голову обратно и сказал: —Будьте так добры, скажите мне, пожалуйста, куда девался Кролик? —Он пошёл в гости к своему другу Винни-Пуху. Они, знаешь, какие с ним друзья! Тут Винни-Пух прямо охнул от удивления. —Так ведь это же я!— сказал он. —Что значит «я»? «Я» бывают разные! —Это «я» значит: это я, Винни-Пух! На этот раз удивился Кролик. Он удивился ещё больше Винни. —А ты в этом уверен?— спросил он. —Вполне, вполне уверен!— сказал Винни-Пух. —Ну хорошо, тогда входи! И Винни полез в нору. Он протискивался, протискивался, протискивался и наконец очутился там. —Ты был совершенно прав,— сказал Кролик, осмотрев его с головы до ног.— Это действительно ты! Здравствуй, очень рад тебя видеть! —А ты думал, кто это? —Ну, я думал, мало ли кто это может быть! Сам знаешь, тут, в Лесу нельзя пускать в дом кого попало! Осторожность никогда не повредит. Ну ладно. А не пора ли чем-нибудь подкрепиться? Винни-Пух был всегда не прочь немного подкрепиться, в особенности часов в одиннадцать утра, потому что в это время завтрак уже давно окончился, а обед ещё и не думал начинаться. И, конечно, он страшно обрадовался, увидев, что Кролик достаёт чашки и тарелки. А когда Кролик спросил «Тебе чего намазать — мёду или сгущённого молока?» — Пух пришёл в такой восторг, что выпалил: «И того и другого!» Правда, спохватившись, он, чтобы не показаться очень жадным, поскорее добавил: «А хлеба можно вообще не давать!» И тут он замолчал и долго-долго ничего не говорил, потому что рот у него был ужасно занят. А спустя долгое время, мурлыкая что-то сладким-сладким голоском — голос у него стал прямо-таки медовый!— Пух встал из-за стола, от всей души пожал Кролику лапу и сказал, что ему пора идти. —Уже пора?— вежливо спросил Кролик. Нельзя ручаться, что он не подумал про себя: «Не очень-то вежливо уходить из гостей сразу, как только ты наелся». Но вслух он этого не сказал, потому что он был очень умный Кролик. Вслух он спросил: —Уже пора? —Ну,— замялся Пух,— я мог бы побыть ещё немного, если бы ты… если бы у тебя…— запинался он и при этом почему-то не сводил глаз с буфета. —По правде говоря,— сказал Кролик,— я сам собирался пойти погулять. —А-а, ну хорошо, тогда и я пойду. Всего хорошего. —Ну, всего хорошего, если ты больше ничего не хочешь. —А разве ещё что-нибудь есть?— с надеждой спросил Пух, снова оживляясь. Кролик заглянул во все кастрюли и банки и со вздохом сказал: —Увы, совсем ничего не осталось! —Я так и думал,— сочувственно сказал Пух, покачав головой.— Ну, до свиданья, мне пора идти. И он полез из норы. Он изо всех сил тянул себя передними лапками и изо всей мочи толкал себя задними лапками, и спустя некоторое время на воле оказался его нос… потом уши… потом передние лапы… потом плечи… а потом… А потом Винни-Пух закричал: —Ай, спасите! Я лучше полезу назад! Ещё потом он закричал: —Ай, помогите! Нет, уж лучше вперёд! И, наконец, он завопил отчаянным голосом: —Ай-ай-ай, спасите-помогите! Не могу ни взад ни вперёд! Тем временем Кролик, который, как мы помним, собирался пойти погулять, видя, что парадная дверь забита, выбежал наружу чёрным ходом и, обежав кругом, подошёл к Пуху. —Ты что — застрял?— спросил он. —Не-ет, я просто отдыхаю,— ответил Пух, стараясь говорить весёлым голосом.— Просто отдыхаю думаю кой о чём и пою песенку… —Ну-ка, дай мне лапу,— строго сказал Кролик. Винни-Пух протянул ему лапу, и Кролик стал его тащить. Он тащил и тащил, он тянул и тянул, пока Винни не закричал: —Ой-ой-ой! Больно! —Теперь всё ясно,— сказал Кролик,— ты застрял. —Всё из-за того,— сердито сказал Пух,— что выход слишком узкий! —Нет, всё из-за того, что кто-то пожадничал!— строго сказал Кролик.— За столом мне всё время казалось, хотя из вежливости я этого не говорил, что кто-то слишком много ест! И я твёрдо знал, что этот «кто-то» — не я! Делать нечего, придётся сбегать за Кристофером Робином. Кристофер Робин, друг Винни-Пуха и Кролика, жил, как вы помните, совсем в другом конце Леса.

Страницы: 1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

© Copyright 2009